У каждого есть свой выбор: покорно стать рабом либо сделать ПРОТИВОХОД.
Вацлав Клаус: ЕС – безответственный эксперимент. Умеем читать сигналы реального мира? Палитра инструментов для ликвидации национальных государств

Вацлав Клаус: ЕС – безответственный эксперимент. Умеем читать сигналы реального мира? Палитра инструментов для ликвидации национальных государств

27. 3. 2017

Печать статьи

Вацлав Клаус (Václav Klaus) публикует экономическо-политический взгляд на принципы функционирования ЕС и доказывает, почему этот проект с самого начала обречён на провал.

Фатальное непонимание проблем Европейского Союза и евро сохраняется. Речь идёт о проблеме, которая является следствием того, в чём обвиняли эти институты ещё при зарождении, что является их определяющей характеристикой, и тем самым их врождённым дефектом. Он остаётся несмотря на хорошо слышимые и достаточно очевидные сигналы из реального мира, коими являются:

- продолжительная европейская стагнация (ряд стран ЕС до сих пор не вернулись к уровню 2007 года);

- очевидное отставание Европы от быстро растущего «остального мира» (особенно в сравнении с Азией);

- долговой кризис многих стран-членов ЕС;

- постоянно высокий уровень безработицы;

- хаос вокруг миграции;

- абсурдная энергетическая с экономической точки зрения политика, и т.д.

Эти характеристики показывает, что как Евросоюз, так и один из его отростков – евро – приносят эффекты абсолютно отличные от тех, какие предполагали их создатели, пропагандисты и апологеты.

Пробел между пропагандой, на которую повлияли ожидания, и фактической реальностью не является новым и неизвестным феноменом. При изучении экономики коммунистической эпохи многие из нас (но нас остаётся мало) вскоре поняли, что одно дело был гипотетический, нормативный идеал директивной экономики, и совсем другое дело – реалии экономики советского типа. Она вела себя иначе от того, как предполагала и требовала нормативная модель ДЭ. […]

Полученный тогда опыт не должен быть забыт. Нынешняя европейская реальность показывает, что подобный большой пробел появился и между реалиями ЕС (и еврозоны) и её нормативной моделью.

Что, собственно, такое ЕС?

Несмотря на то, планировалось ли так и публично об этом заявлялось, ЕС (и её предыдущие институциональные нормы – ЕЭС и ЕС) является на самом деле:

1. Попыткой избавиться от традиционной, проверенного историей конститутивного объекта, как внутригосударственного, так и международного устройства вестфальского типа (возникшего после 30-летней войны), которым является национальное и на базе доминирующего народа созданное государство. Благодаря этой системе, однако, произошёл уникальный размах Европы. Дополняющим моментом являются усилия заменить государство искусственно созданным континентальным образованием, которое должно стать альтернативным – и в сегодняшней извращённой идеологии мультикультурализма – качественно лучшим источником идентичности жителей европейского континента. Параллельной целью является – за счёт ликвидации малых государств (известное kleine Staaterei) – создать державу, способной за счёт своего размера, стать крупным и уважаемым игроком в общемировых масштабах;

2. Попыткой (ликвидацией границ) упростить движение людей, товаров, услуг и капитала через исторически возникшие границы европейских государств. Целью является поспособствовать созданию – в прошлом фактически несуществующей (только экс-пост обозначаемой) – европейской идентичности за счёт массированной поддержки движения людей за пределами территории исходных государств. Мне даже хочется сказать за счёт поддержки миграции. Первоначально целью было и повышение экономического благополучия, но не за счёт изменений экономической системы, а расширения размеров рынка (с помощью так называемых сбережений с масштаба, по-англ. economies of scale). Преобладала вера, что эти «сбережения с масштаба» больше чем просто компенсируют потери от нагрузки, которую приносит государство всеобщего благосостояния (welfare state), различные экологические ограничения и общая излишняя перерегулированность экономики;

3. Попыткой обеспечить перемещение в максимальной степени принятия решений на центральные, лучше всего общеконтинентальные уровни, так как различные сбои рынка, а особенно негативные spillover-эффекты считаются ликвидируемыми единственно повышенным регулированием из центра. Это основано на недоверии к рынку и представлении, что в экономической деятельности доминируют экстерналии над «интерналиями», точнее над тезисом, что борьба с экстерналиями гораздо важнее, чем забота о системных предпосылках рационального поведения экономических субъектов, то есть чем забота о рынке;

4. Один из элементов европейской унификации, евро, был и является безответственной и рискованной попыткой абстрагироваться от фактической гетерогенности европейского экономического пространства и является амбицией его искусственно гомогенизировать за счёт создания единой европейской валюты. Побочной целью, конечно, было создать «большую» валюту и с этой валютой конкурировать эволюционным образом добившимся успехов валютам. Так как евро не был и не является первично экономическим проектом, он вместе с Шенгеном рассматривался, как эффективный вклад в окончательную ликвидацию национальных государств.

Без понимания этих четырёх определяющих черт ЕС нет смысла обсуждать отдельные технико-организационные и законодательно-экономические аспекты современного ЕС. Нет смысла обсуждать даже проекты возможных частичных изменений. […]

Поэтому я попробую последствия мною выше сказанных четырёх определяющих черт унификационной версии европейской интеграции разобрать подробнее:

Ликвидация национальных государств

Первой я назвал развал вестфальской организации Европы, ослабление или полное подавление национальных государств и создание наднационального, континентального тела. Постоянно повторяемые тезисы, что это само по себе ликвидирует войны в Европе, являются неустойчивыми (и недостойно о них серьёзно говорить). Каждый разумный человек знает, что причиной Второй мировой войны было не национальное государство, а Гитлер и его нацистская идеология, к тому же столкнувшаяся с коммунистической идеологией, и хотя это было вторичным. Гитлера в итоге победили именно национальные государства (а не наднациональные учреждения) и их способность мобилизовать своих, патриотизмом мотивированных граждан на оборону государств, которые они считали своими.

Ликвидация национальных государств в Европе (и параллельный процесс укрепления европейской централизации) подавляет в Европе демократию, потому что она требует аутентичного демоса (политический народ), а он вне национального государства не может существовать. Унификационный процесс поэтому ведёт к дедемократизации Европы, созданию постдемократического общества, не только к тому, что эвфемистично называется дефицитом демократии. На континентальном уровне демократия не может существовать, и озвучивание этой мысли давно уже не является новым или революционным начинанием.

Но демос в странах-членах ЕС не желает ликвидации национальных государств, этого желают только политические, медиа-, академические и культурные элиты, которых завораживает идея править всем континентом (не только маленьким Люксембургом). Они также очень радуются ослаблению демократического, избирательного контроля за счёт отдаления от своих избирателей в достаточной степени.

Противоречивые интересы естественных субъектов – национальных государств – усложняют планы по созданию монолитной европейской державы, которая бы выступала как равный с равными с настоящими мировыми державами. Они, в отличие от ЕС, выступают с ясно определёнными национальными интересами (и потому и мандатом).

Большое экономическое пространство

Следующей из упомянутых мною выше амбиций европейской интеграции было создание большого экономического пространства, большого рынка, что повсеместно считается позитивным моментом. В этом в экономике не сомневаются. Следствием возникновения большого открытого пространства без границ является повышенная мобильность людей (и рабочих сил), которые ведут к разбитию национального образования и укреплению европейской идентичности. Это для нынешних европейских элит является желаемым побочным эффектом (в этом тексте я абстрагируют от других последствий открытия границ, которыми является, прежде всего, разрешение свободного движения по Европе и для всех тех, кто в Европу приезжает и с не позитивными намерениями).

Economies of scale, по всем стандартным учебникам экономики, действительно существуют, но в реальном мире высокорегулируемых рынков они имеют свои ограничения и лимиты. Среди них дизэффекты от роста высокоцентрализованных и потому отдалённых от экономических субъектов регуляций рынка (см. масштабное законодательство относительно «общего рынка», потому что речь не идёт о свободном рынке, а об общем рынке). Крупным дизэффектом является и избавление от системной конкуренции (отличия экономических и социальных систем в отдельных странах, что всегда приводило к тому, что побеждала наилучшая система). О последствиях напрасной централизации мы знаем благодаря коммунизму много (немного неизвестно об этом Западной Европе. Оказывается, что без настоящего опыта эти знания невозможно передавать).

Ликвидация границ имеет, однако, и другие неприятные дизэффекты, которые были в течение десятилетий в результате непродуманной и неответственной пропаганды Шенгена полностью игнорируемы. Очевидно они проявились только при возникновении массовой миграции. Экономисты обязаны решительно опровергнуть фальшивые тезисы о мигрантах, как о необходимом приливе рабочих сил – они не приходят в Европу, как рабочая сила, и к тому же у нас в Европе достаточно рабочей силы (в ЕС 23 миллиона безработных – см. глава 6 нашей книги).

Современная массовая миграция дестабилизирует Европу политически экономически и цивилизационно-культурно и созданию той желанной европейской идентичности не способствует. В результате массовой миграции нынешняя слабая союзная идентичность не повышается, а, наоборот, ослабляется (ощущение европейской идентичности и солидарности вероятно повышается только в среде европейских элит, которые чувствуют себя всё больше под угрозой в результате усиленного «бунта толпы», европейского демоса, а потому они начинают всё больше держаться вместе).

Экстерналии 

Противники рынка, а ими являются в большинстве своём и европейские политики и окружающие их fellow travelers (европейская бюрократия, СМИ и академики), борются с рынком за счёт преувеличения дефектов или сбоев рынка (и полностью забывают об ещё больших дефектах государства) и делают это и за счёт того, что научились экономическому слову «экстерналии». Экономисты должны бы были сказать абсолютно решительно, что экстерналии в экономической деятельности не доминируют и что очень мало существует крупных экстерналий, которые проявляются на континентальной уровне. Несколько транспортных артерий и продуктоводов имеют действительно континентальный характер, но, во-первых, они создавались и без ЕС (Orient Exptres, авиарейсы), а во-вторых, и сегодня в ЕС они являются предметов безскрупулёзной политики больших европейских игроков (см. дебаты о северной и южной ветке газопровода), а не попыткой максимизировать экономические эффекты для жителей Европы.

Экстерналии постулируются как значимая причина для поиска общеевропейских решений. Мы обязаны, как общество экономистов, настаивать на том, что концепция экстерналий является очень полезным инструментом экономического анализа, и что она может стать и очень опасным способом, как экономическую аргументацию полностью торпедировать. И именно это, особенно в связи с аргументацией экологов, в настоящее время в Европе происходит.

Гетерогенность экономик

Если я вспомню о своих продолжительных дебатах с крупными европейскими государственными деятелями ещё в 90-е гг., то есть ещё до создания евро (особенно, с Гельмутом Колем) и десятках политических переговоров и конференций в течение прошедшего десятилетия, меня всегда поражала:

- недооценка фактической гетерогенности европейских экономик и

- вера в то, что интеграционный (и особенно унификационный) процесс поведёт к быстрой гомогенизации экономики хотя бы к созданию политического союза, который будет за счёт фискальных трансферов последствия гетерогенности солидарно компенсировать.

Предметные аргументы в этих дискуссиях никогда не работали. То, что юг Италии, несмотря на более чем 150-летний политический союз с экономической точки зрения абсолютно отличается от итальянского севера, не играло и не играет в представлениях итальянцев (и других европейцев) о ЕС никакой роли. То, что была и есть валютная унификация Германии крайне дорогостоящим процессом, также не играло роли.

То, что Греция до вступления в еврозону должна была в течение десятилетий неоднократно девальвировать драхму, в то время, как Германия, также неоднократно практически в регулярных интервалах свою марку ревальвировать, также не играло роли. В своей статье на эту тему (в июле 2015 года) я спрашивал: «Не было ли безумной иллюзией (если не намеренным представлением) ожидать, что оба процесса – как девальвация, так ревальвация – после принятия евро завершатся?». Я прибавил и вопрос: «Когда уже будет признано, что проблема заключается не в Греции или в Германии, а в ошибочной конструкции евро?». Я опасаюсь, что мы ещё даже не близимся такому признанию.

Прошедшее десятилетие, особенно, в период с кризиса 2008-2009 гг., показало, что страны-члены еврозоны неидентичные, и что никакой валютный союз (и вытекающий из него общая валюта) не является безвредной и нейтральной. Она не может быть безвредной и нейтральной.

Экономисты знают, или должны бы знать, что деньги не являются нейтральными и потому и их ценой – валютным курсом и процентными ставками – невозможно безнаказанно манипулировать.


Метки Статьи

Рекомендуем

Лекция экономики для сильных духом: каждая чешская семья имеет долг в среднем два-пять миллиона. Половина человечества тонет в нищете. Свет в конце туннеля погас?

Лекция экономики для сильных духом: каждая чешская семья имеет долг в среднем два-пять...

Пост: силы зла хотят завладеть нашими душами. Милосердие фальшивое и жестокое. Посреди пустыни без компаса и лидера. Откроем путь Провидению!

Пост: силы зла хотят завладеть нашими душами. Милосердие фальшивое и жестокое. Посреди...

Самые читаемые статьи

Реклама
to top